Секс в эпоху Возрождения

Секс в эпоху Возрождения
  • Эпоха Возрождения выработала новый телесный канон, предполагающий «совершенно готовое, завершенное, строго отграниченное, замкнутое, показанное извне, несмешанное и индивидуально-выразительное тело». Этот образ резко отличается и от иконописного лика с его бестелесностью, и от гротескного тела — открытого, незамкнутого, лишенного жесткой очерченности, слитого с природой. Новый телесный канон был одним из аспектов исторического процесса индивидуализации человека, но содержал в себе определенное противоречие. С одной стороны, тело реабилитировано, его все свободнее изображают в живописи, отдают должное телесным переживаниям, в том числе эротическим. Некоторые классики Возрождения изображают даже вовсе запретные сюжеты («Леда и лебедь» Рафаэля, гравюры Джулио Романо и т. д.). С другой стороны, тело мыслится как подчиненное рационально-духовной сущности человека, поэтому телесный «низ» и все с ним связанное начинают казаться вульгарными. Традиционное изображение тела в деиндивидуализированном, природно-физиологическом ключе вызывает моральное и эстетическое осуждение. Люди начинают стыдиться своего тела. В XVI—XVIII веках нагота запрещается сначала в общественных местах, а затем становится «неприличной» даже наедине с собой (свидетельство тому появление в XVIII веке различных видов ночной одежды — шлафроков, пижам и т. д.). Параллельно табуированию телесных отправлений усиливается цензура над речью. В Средние века и в эпоху Возрождения телесные переживания вербализировались и обсуждались достаточно свободно. Новый канон речевой пристойности начинает искоренять эти слова. «В чем повинен перед людьми половой акт — столь естественный, столь насущный и столь оправданный, — что все как один не решаются говорить о нем без краски стыда на лице и не позволяют себе затрагивать эту тему в серьезной и благопристойной беседе? Мы не боимся произносить: убить, ограбить, предать, — но это запретное слово застревает у нас на зубах. Нельзя ли отсюда вывести, что чем меньше мы упоминаем его в наших речах, тем больше останавливаем на нем наши мысли?» — спрашивал Мишель Монтень.
  • Языковая цензура неотделима от цензуры над телом. Телесный «жир», который раньше считался признаком здоровья, благополучия и богатства, так что «жирные» ингредиенты составляли важный элемент всех народных праздников (французское выражение — les jours gras), теперь оценивается отрицательно, как и обжорство и прочие излишества. Правила хорошего тона запрещают держать локти на столе, чавкать, рыгать, сморкаться и т. д.

Короче говоря, взят жесткий курс на дисциплинирование и языка, и тела. Сексуальность — лишь один из его объектов.

  • Особенно сильно новые веяния затрагивают педагогику. Средневековый образ ребенка был неоднозначен, амбивалентен. С одной стороны, ребенок считался воплощением чистоты и невинности. С другой стороны, повседневное участие детей в жизни взрослых и весь деревенский уклад быта не позволяли уберечь их от сексуальных впечатлений, да никто, за исключением монахов, и не пытался это сделать. К проявлениям сексуальности у мальчиков относились в общем снисходительно. Мастурбация считалась типичным «детским грехом», а юность — возрастом, когда человек, физически не может подавлять своих сексуальных желаний; это даже служило доводом в пользу ранних браков.
  • В новое время усиливается забота о сохранении «невинности» ребенка, как физической, так и психологической, в смысле «блаженного неведения». Уже в начале XV века доминиканский монах Джованни Доминичи учил, что ребенок вообще не должен различать мужчин и женщин иначе, как по одежде и волосам, обязан спать в длинной рубашке, родители должны всемерно воспитывать в нем стыдливость и т. д.
  • В XV—XVI веках такие пожелания редко осуществляли. Как свидетельствуют записки личного врача Людовика XIII, в начале XVII века родители и другие взрослые не только свободно обсуждали при детях вопросы пола, но и не видели ничего худого в том, чтобы «поиграть» с гениталиями мальчика, вызвать у него эрекцию и т. п. Однако постепенно нравы менялись. В дворянских семьях детей отделяют от взрослых, доверяя заботам специально приставленных воспитателей. Усиливаются сегрегация мальчиков и девочек, а также запреты на наготу и всякого рода телесное экспериментирование. Янсенистская школа Пор-Рояля (ясенизм — течение во французском и нидерландском католицизме), оказавшая сильное влияние на педагогику нового времени, провозглашает принцип строжайшего контроля за поведением и чувствами ребенка. Ребенок должен быть всегда спокойным, сдержанным, никак не выражать своих чувств. Даже спать он должен так, чтобы тот, кто подойдет к постели, не мог разглядеть форму его тела. Такой же строгий, контроль учреждается за чувствами и мыслями подростков.

Мнение средневековой церкви

  1. Если средневековая церковь считала, что юношеские сексуальные желания не могут быть подавлены, то педагогика XVII—XVIII веков настаивает на таком подавлении. В XVII—XVIII веках резко усиливается религиозное осуждение мастурбации, в которой теологи видят уже не простительное детское прегрешение, а один из самых страшных пороков. В XVIII веке к богословским аргументам прибавляются псевдомедицинские. В XVI веке знаменитый итальянский анатом Габриэль Фаллопий (он описал маточные трубы) даже рекомендовал мастурбацию как средство увеличения полового члена у мальчика. В XVIII веке утверждается мнение, что онанизм — опасная болезнь, порождающая безумие и моральную деградацию. Люди были настолько запутаны этим, что применяли для борьбы с онанизмом даже кастрацию. В 1850—1880 гг. чтобы отучить детей от этого «порока», применялись хирургические операции (обрезание, инфибуляция и т. д.), в конце XIX века в моду вошли приборы, напоминавшие средневековые «пояса добродетели», и т. д.
  2. Впрочем, осуждается не только мастурбация. Половое воздержание, которое раньше считалось религиозной добродетелью, необязательной для мирян, в начале XIX века возводится в медико-биологический императив. В биологической ценности «сперматической экономии» никто не сомневается, а приводимые в ее пользу аргументы слово в слово воспроизводят доводы буржуазных экономистов о полезности накопления и сбережения. Расходование семени постоянно сравнивается с тратой денег. Интересно, что вплоть до конца XIX века главным обиходным выражением, обозначавшим в английском языке эякуляцию, был глагол «to spend» (тратить). В наше время все чаще возникают проблемы с эрекцией. Что бы этого избежать принимайте  Tadarise 20Valif 20 или Viprogra 100.